Повинны российские и китайцы: у Америки похитили суперсилу


Свежее исследование Института Катона и YouGov показало, что 62% янки страшатся открыто высказывать свои политические взоры. Этот показатель вырос с 2017 года, когда опасающихся гласить янки было всего 58%.

Исходя из убеждений наших представлений о Америке это достаточно дико. Ведь бесспорная свобода слова — неотъемлемая часть того, что нам видится южноамериканским образом жизни.

Но штука вся в том, что за само это понятие — «южноамериканский стиль жизни» — меж агрессивными лагерями в США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) на данный момент идет реальная война.

Так, на деньках глава Госдепартамента Майк Помпео заявил, что «южноамериканский стиль жизни атакован марксистской идеологией». В продвижении крайней он обвинил, а именно, газету The New York Times.

Предпосылкой послужил начатый газетой «Проект 1619», цель которого — «переформатировать южноамериканскую историю, поместив в самый центр исторического повествования последствия рабства».
Помпео сказал, что, «хотя Америка временами отклонялась от собственных главных принципов, конкретно они задавали эталон для того, чтоб оценивать свои ошибки и двигаться к равенству. <…> Но на данный момент очень много звучных голосов выражают ненависть конкретно к сиим главным принципам».

Со собственной стороны, организация либеральных активистов «Люд за южноамериканский стиль жизни» начала «арт-кампанию против Трампа» под заглавием «Хватит!». По версии данной нам организации, южноамериканскому виду жизни грозят конкретно Трамп и ведомые им «праворадикалы и белоснежные расисты».

Здесь самое время вспомянуть, чем южноамериканский стиль жизни был вначале и чем он, черт побери, стал на данный момент.
Вначале, лет 100 вспять, идиома American Way of Life (нередко сокращаемая просто до American Way) означала набор если не принципов, то лозунгов американской жизни:

— в Америке у всех равные способности, обеспеченные свободой;
— любой может достигнуть фуррора упрямым трудом;
— общество «благосостояния для всех» может быть, если все будут упрямо трудиться.

Под этими лозунгами была толстенная подушечка культуры, истории и религии — от трогательных легенд о первых пилигримах, высадившихся на пустом одичавшем берегу и построивших величайшую страну на планетке, и до несчастной «протестантской морали», увязывающей тяжкий труд без жалоб с конечным воздаянием, как земным, так и небесным.
Нужно признать, что длительно, весьма длительно эти лозунгы работали.

Посильнее всего, как можно судить, «южноамериканский стиль жизни» приблизился к полному воплощению кое-где меж 1950 и началом 1970-х. В 1971 году мы лицезреем Америку, в какой практически две третьих населения (61%) официально принадлежали к среднему классу (со всего 25% бедняков и 14% богачей), к тому же этот средний класс получал 62% государственного дохода (29% получали богачи, 10% — бедняки).

В переводе на человечий язык это означало, что случаем встреченный вами на планетке в 1965 году янки, быстрее всего:

— живет в традиционном домике с поляной впереди и двориком с барбекю сзаду;

— состоит в браке;

— живет в доме, где есть малыши, телек и радио, а еще гараж на одну либо две машинки, также имеются бейсбольные принадлежности;

— работает, при этом много работает (если мужик. Если дама, то почаще домохозяйка);

— полностью совладевает с кредитами, если они у него есть;

— и еще он белоснежный (88,6%) верующий христианин (90%). И он молод — ему нет и 30.

А, и еще средний янки любит телеcериал про Супермена, чей лозунг «За правду, справедливость и южноамериканский стиль жизни».

А вот далее начинается самое сложное.
Поэтому что о том, что непосредственно вышло с Америкой, нет твердого представления ни у самих янки, ни у наружных наблюдателей.

Ибо с Америкой случилось очень много всего. А именно:

— начала расти, а с конца 90-х расти неистово, закредитованность населения, дойдя к сегодняшнему времени до цифр умопомрачительных;

— поменялась соц политика страны (в форме поддержки самых незащищенных слоев населения, преобразовавшейся в поддержку слабости как вида жизни);

— поменялась структура занятости (дамы направились на работу, целые слои забили на работу из-за пособий, автоматизация производства вымела целые отрасли в сервис и так дальше);

— поменялась финансовая политика (сейчас в Америке куча процветающих глубоко убыточных бизнесов, занимающихся нескончаемым перекредитованием и получающих субсидии);

— поменялась возрастная структура населения (современному янки под 40);

— поменялся, в конце концов, расовый, а означает, и культурный состав (несчастные белоснежные посреди сегодняшних янки младше 16 лет

— уже меньшинство);

— резко выросла пропасть меж обеспеченными с одной стороны и бедняками и мидл-классом с иной (уже к 2014 году богатые обладали половиной доходов, бедные 9%, а средний класс 43%, с того времени характеристики лишь усугубились и это притом, что богатых и бедных сделалось больше, а средний класс истончился до половины населения);

— а еще резко уменьшилась религиозность, резко набрали популярность левые (в сегодняшнем южноамериканском осознании) идеи, резко съехала рождаемость, резко свалилось количество полных семей и так дальше до бесконечности.

Другими словами лозунгы, лежащие в базе южноамериканского вида жизни, забуксовали и местами обратились назад.
И современный янки впахивает не столько на благоденствие собственной семьи, сколько на оплату долгов, и живет он уже быстрее не в архетипическом домике с поляной (глупо не по кармашку. Эпидемия изгнала некое количество богатых людей в пригороды, но до того, как на США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) свалился коронавирус, СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) в течение пары лет докладывали о «погибели предместий»), а в многоквартирном доме. И семья, если есть, у него малая. И богатые получают все огромную часть государственных доходов, а он все наименьшую.

И еще он кого-то непременно терпеть не может и обвиняет в собственных неудачах.

Белоснежных, темных, мексиканцев, марксистов, расистов, капиталистов, евреев, китайцев, Трампа либо российских шпионов.

Поэтому что не могли же все перемены к худшему случиться без чьей-то злой воли. Наверное конкретно они украли его южноамериканскую мечту и его стиль жизни: российские хакеры взломали его демократию, китайцы и мексиканцы утащили его работу, негры и марксисты живут на его налоги, а компании отняли у него свободу.
…Но вот в чем вся штука.

Если попробовать извлечь из всех этих перемен сущность, то, по большенному счету, с Америкой не случилось ничего такового, чего же не случилось бы с остальным миром. С некими местными отличиями, очевидно (к примеру, в Рф нет задачи студенческих кредитов либо чернокожего населения), да и с некими призами (к примеру, Наша родина, Германия либо Китай не печатают мировую запасную валюту). Большая же часть обрушившихся на США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) перемен, включая рост пропасти меж бедными и обеспеченными, долговые пузыри, демографический кризис, старение населения, кризис семьи и религии, — штука практически общемировая.

Но на мирового гегемона эти перемены произвели, может быть, самый твердый эффект. Во всяком случае, по русским городкам пока не галопируют торжествующие погромщики, а главы земель Германии не угрожают арестовывать федеральных силовиков, если те заявятся к ним арестовывать протестующих. Обитатели Екатеринбурга либо Новосибирска не страшатся выходить из дому, оглядываясь по сторонам (вдруг вблизи погром). Обитателей Варшавы либо Будапешта не выкидывают с работы из-за того, что они что-то не то произнесли про меньшинства. Даже на Украине, нужно мыслить, люди не терпеть не могут друг дружку так жарко.

Если честно, у меня есть лишь одна версия, почему по Америке перемены XXI века лупят с таковой страшенной силой.
Америка, если угодно, очень очень веровала в то, что она отыскала философский гранит, правду и всепригодный метод, непременно и обязательно в конце концов приводящий к хеппи-энду всякого отдельного гражданина.

И еще, пожалуй, ей очень длительно везло — быть отделенной от Евразии с ее историческими катаклизмами, от Латинской Америки (от Нью-Йорка до какой-либо Лимы столько же км, сколько до Парижа), от всех реальных глобальных войн и трагедий. В течение целого века Америка знала лишь один метод взаимодействия с остальным миром — вторжение в него (и никогда напротив).
Она вправду была в исключительном положении, но в итоге начала приписывать эту исключительность не совокупы событий, а необычным, магическим качествам себя самой (приблизительно так же малыши нуворишей начинают считать себя родом избранным, наделенным исключительными талантами).

Из-за этого столкновение с общемировой проблематикой, даже в смягченном варианте, расколбасило нынешнюю Америку так, как ни одну другую развитую страну.

Понимание того, что напротив целого ряда пт, составляющих южноамериканский стиль жизни, можно ставить жирный крестик, не попросту печалит. Оно выбивает почву из-под ног. Это удар похуже, чем понимание русского человека, что 1980 год наступил, а коммунизма нет и не предвидится.

…Для современного янки слова Помпео о том, что недозволено опровергать базисные принципы Америки, что они еще ценны, звучат приблизительно как для русского человека 1990 года слова Горбачева о том, что «социализм еще не исчерпал себя», — голосом проигрывающей стороны.

Но фокус в том, что выигрывающая сторона относится к южноамериканскому виду жизни с плохо скрываемой неприязнью, поэтому что это, как сказал не так давно государственный Афро-американский музей истории и культуры, «белоснежный», а означает нехороший, стиль жизни. Посреди того, что составляет, по воззрению профессионалов, приемлимо «белоснежные» свойства:

— опора на свои силы и уверенность, что «как работал, так и заработал»;
— нуклеарная семья: мама-домохозяйка, папа-добытчик, пара-тройка деток;
— историческое предпочтение греко-римской культурной и иудео-христианской религиозной традиции;
— достояние как источник статуса;
— почтение к власти;
— рвение к чемпионству и успеху;
— сдержанность.

Все это добродетели, принадлежащие уходящей Америке. Америка новенькая, приходящая ей на замену, в их не нуждается.
Может быть, потому один из исполнителей роли Супермена 1990-х заявил не так давно, что не уверен, что сейчас его герою будет позволено выкрикивать «За Правду, Справедливость и Южноамериканский Образ Жизни».
Вопросец в том, далековато ли улетит Супермен, лишенный данной нам собственной суперсилы.

Виктор Мараховский, РИА Анонсы

Источник: politcentr.ru